Они заставляли страну хохотать и плакать, их лица знали от Калининграда до Владивостока. Но стоило советскому кино рухнуть вместе со страной, как выяснилось: за громкими титулами не стояло ничего — ни денег, ни жилья, ни людей рядом. Капуста на рынке, просроченный билет, грибной суп в чужой квартире — так заканчивались биографии народных любимцев. Пять историй, после которых старые фильмы невозможно смотреть прежними глазами.
Народный артист — и капуста с рук на рынке: чем закончилась эта история?
Михаил Кононов: капуста с рук народного артиста
Середина 90-х, рынок подмосковной Истры. Среди торговок в платках — невзрачный мужик, торгующий капустой. Мало кто догадывался, что перед ними народный артист России Михаил Кононов, тот самый Анискин из «Деревенского детектива».
Когда в начале 90-х кинопроизводство встало, актёр растерялся и уехал за город: рассчитывал прожить сельским трудом. Друг предупреждал о риске — и угадал. Кононова свалил инфаркт, чудом успели врачи неотложки.
Однокурсник по Щепкинскому училищу Виктор Павлов позвал вернуться в театр. Но Кононов понял: ролей не дадут, он будет просто числиться — это благотворительность. Гордо отказался.
Дальше — знакомый маршрут эпохи. В условиях конкуренции режиссёры выбирали тех, кто работал на износ, а за плечами у Кононова было около полусотни ролей, в основном главных. Он остался не у дел и стал пить. Написал книгу воспоминаний — не взяло ни одно издательство. На ТВ отказали из-за внешности: «какой-то деревенский».
На фоне безработицы и бедности — инсульт и отнявшиеся ноги. Промыкавшись десять лет в деревне, он вернулся с женой Натальей в Москву: Гильдия киноактёров помогла с квартирой. Но лечение изношенного организма требовало денег, которых не было. Простыв, он попал в больницу с пневмонией — и из неё не вышел: дорогие лекарства купить было не на что.
Он сыграл деревенского участкового — а потом судьба заставила его реально выживать в деревне.
Сергей Филиппов: две недели никто не знал
Конец 80-х, Ленинград. По улицам бродит Сергей Филиппов — тот самый Киса Воробьянинов из «12 стульев», только озлобленный и полуголодный. На поклонников, просивших автограф, он бросался с кулаками.
Однажды его случайно встретил Михаил Боярский. Филиппов нёс сдавать просроченный билет — денег за него уже не вернуть. Боярский незаметно порвал билет, сунул ему 15 рублей и привёз домой.
Его приютили: кормили буквально с ложечки, стригли ногти. А закончилось всё страшно: он умер у себя дома в полном одиночестве, и две недели никто не знал о его смерти. Деньги на скромный гроб и цветы собирали с трудом.
«Никакой официальной организации не было. Недостойно был отправлен на тот свет дядя Серёжа», — вспоминал Сергей Боярский.
Просроченный билет оказался сильнее всенародной любви.
Люсена Овчинникова: Катя из «Девчат» и её злой гений
Очаровательная Катя из «Девчат», Зина из «Мама вышла замуж» — Люсену Овчинникову любила вся страна. А в 90-е увольнение из театра означало голодную смерть. Однажды она пришла туда с дефицитным чаем — и узнала, что уволена.
Бездетной она осталась не случайно: делала аборты, чтобы не выпадать из репертуара на три года. Злым гением её жизни стал муж, актёр Валентин Козлов. Тридцать два года брака: он завидовал её успеху, пил, мог унизить и поднять руку.
Из-за него её и уволили: Козлов предъявил худруку ультиматум — оставлять обоих или увольнять обоих. Уволили обоих. Дальше — ни работы, ни мебели, жизнь в разных комнатах с пьющим мужем.
Однажды позвонил Никита Михалков: «Здесь заслуженные, здесь народные, а ты ни то, ни другое — зато самое любимое». Этот эпизод она с восторгом пересказывала. Её узнавали на улицах по ямочкам на щеках — и удивлялись мятой одежде и грязным волосам.
Ушла она через четыре месяца после смерти мужа, в ночь после Рождества, в чужой квартире у подруги, зашедшей «скоротать вечерок». На столе был только грибной суп.
Ямочки на щеках узнавала вся страна — но никто не знал, что у неё на ужин.
Николай Парфёнов: король эпизода и чужие люди в его квартире
Более двухсот киноработ, не считая «Фитиля» и «Ералаша»: в советском кино редко обходился знаковый фильм без его пусть и маленькой роли. Однажды он сыграл Льва Толстого — Сергей Герасимов заметил: «Лев Толстой, очень похож».
К тому времени «король эпизода» Николай Парфёнов уже не снимался и по собственному желанию ушёл из театра. Жил воспоминаниями о молодости с труппой Моссовета: выезды за город, гитара, костры, романсы. После смерти супруги, с которой прожил 47 лет, он захотел перебраться в пансионат при Доме актёра.
Для этого нужно было сдать жилплощадь государству. И тут выяснилось: незадолго до смерти жена без его согласия прописала в квартире своих родственников. Те желали старику скорейшей смерти: вынесли мебель, картины, холодильник, телевизор, одежду, посуду, спрятали паспорт — и получали за него пенсию.
Рядом оставался лишь старый друг, актёр Моссовета Николай Лебедев: приносил одежду и еду, добился зарплаты и продуктовых наборов для ветерана. «Никогда не жаловался, ни разу не видел его больным», — рассказывал он. Лебедев уверен: умер Парфёнов не от болезни и старости, а от унижения и тоски. О смерти узнали лишь после похорон: «С огромным ужасом узнал, что его похоронили. Никому не сказали».
Паспорт спрятали свои: за живого старика исправно получали пенсию.
Борис Брондуков: три инсульта и деревня Быковня
Первый инсульт у Бориса Брондукова случился в 48 лет, но он выкарабкался: братия достала дефицитный церебролизин, который самолётом везли из Ленинграда в Киев. Он был очень смешным и мог стать большим артистом — если бы не его слабость: пьянство при больном от рождения сердце.
Бросить не мог: был компанейским, поклонники готовы были накрывать стол хоть каждый день. Друзья пытались отучить экстремально: Георгий Юматов подложил спящему отрезанную свиную голову на соседнюю подушку. Брондуков вскочил с криком «Что це таке?» — не помогло.
За выходки его обожала братия: щипал за ноги идущих впереди красавиц, в автобусе изображал контролёра. За игру ценили режиссёры: «Без Брондукова не вижу картины „Вас ожидает гражданка Никонорова“». Всего он снялся в 115 фильмах. Потом — второй и третий инсульты: играть не мог, ходил с трудом, говорил невнятно.
Остались молодая жена и двое маленьких детей; серьёзно помогал деньгами Дмитрий Харатьян. Супруга Екатерина сдала киевскую квартиру и перевезла семью в деревню Быковню, в родительский дом — надеялась, что на природе муж поправится. Вышло наоборот: вдали от города и поклонников Брондуков угасал.
Екатерина отказывала себе во всём, одевалась как нищенка, на работу устроиться не могла — мужу нужна была сиделка. Последняя встреча: он лежал совершенно немощный, открыл глаза. Катя сказала: «Витька приехал» — и он заплакал.
«Витька приехал» — слова, от которых он заплакал в последний раз.
Когда гаснут софиты
Пять судеб — и один и тот же сюжет: пока звезда блистает, её носят на руках. Стоит погаснуть софитам — кумиры оказываются забытыми, причём не только зрителями, но и самой судьбой. Мечта о счастливой старости для многих известных актёров так и осталась несбыточной.
Старые фильмы они оставили нам — смешные, тёплые, родные. Возможно, стоит пересматривать их не только ради смеха, но и ради памяти. Если эти истории вас тронули — подпишитесь на канал: впереди ещё много судеб, о которых молчат титры.
Софиты гаснут быстро. Память — единственное, что мы можем оставить включённым.
