В начале 1990‑х стоимость московской квартиры достигала десятков тысяч долларов – суммы, которую обычный заводской рабочий мог заработать лишь за всю жизнь. В то время, когда приватизация превратила жильё в товар, один 22‑летний фельдшер нашёл способ превращать бумажки в деньги… и в кровь.
Он не скрывался, а просто приходил к тем, у кого не было никого, кто мог бы их искать.
Почему квартиры стали дороже человеческой жизни
После революции жильё предоставлялось по ордеру: в 1918‑м году в новые квартиры вселяли рабочих, в 1920‑е годы семьи переезжали в национализированные помещения. Государство оставалось собственником, а люди получали лишь право пользования.
Все изменилось 4 июля 1991 года, когда в России вступил закон о приватизации. По нему каждый прописавшийся мог бесплатно оформить жильё в частную собственность, получив тем самым актив, который у него никогда не было. Квартира в столице сразу же превратилась в объект, стоимость которого превышала годовой доход большинства граждан.
Но в новых условиях одна подпись в нотариальной конторе могла стоить дороже, чем жизнь того, кто её ставил. Одна страница доверенности – на приватизацию, обмен, продажу и выписку – превратила одинокого пьяницу в источник средств. Рынок недвижимости 1993‑го года был беззаконием: риелторы, перекупщики и преступники работали бок о бок.
Тело, найденное в воде, было опознано только через шесть месяцев – по часам с надписью о дарственной.
Тела, найденные в 1993‑1994 годах
30 июля 1993 года у дома № 3 на Ростовской набережной нашли мужчину с узким проникающим ранением в сердце – рана не походила ни на нож, ни на пулю. Идентифицировать его не удалось, и дело попало в архив неопознанных.
23 августа того же года в лесополосе на 72‑м километре Минского шоссе обнаружили тело Александра Яковлевича Ершова, убитого огнестрельным оружием. У него не было родственников, а документы о проживании отсутствовали.
К концу зимы 1994 года следователи сошлись во мнении, что в Москве действует человек, который убивает ради квартир и документов на них. Схема выглядела пугающе простой: находить одиноких, часто пьяных, людей, завоёвывать их доверие, получать подпись на доверенность и затем устранять свидетеля.
Коллективный колодец: мать, дочь и сосед
10 марта 1994 года в колодце на 3‑й Магистральной улице нашли два тела – мать и дочь из семей Петуховых, живших в разных квартирах и не имевших возможности защищаться. Причина смерти – удушение.
Через десять дней в том же колодце обнаружили третье тело – безработного Буланенкова, тихого жителя Шелепихинского шоссе. Соседка вспомнила, как он говорил, что «7‑го продаю квартиру». Домоуправление подтвердило, что он интересовался документами на продажу и приватизацию.
Оперативники начали проверять места, где часто встречаются такие люди: Банный переулок, офис Мосприватизации на Зелёном проспекте, вокзалы. Они отыскивали бывших владельцев жилья, потерявших его из‑за мошенников, надеясь, что кто‑то узнает подозреваемого.
Соседка запомнила фразу: «7‑го продаю квартиру». На момент её смерти он ещё был жив.
Ловушка в квартире и раскрытие схемы
В квартире, где жил Буланенков, неизвестный вошёл, не подозревая, что помещение заранее оснастили наблюдательной техникой. Полицейские задержали агента недвижимости, которому был передан ключ от квартиры клиентом, предложившим её за небольшие деньги и заключившим эксклюзивный договор.
Клиентом оказался Александр Владимирович Мурылёв, 1971 года рождения, безработный, без судимостей. Встреча с агентом назначалась на Белорусском вокзале, где в толпе легко исчезнуть. После ареста Мурылёв сразу стал давать показания, рассказывая о «выполненных поручениях», а не о преступлениях.
Ключ от чужой квартиры, эксклюзивный договор и один звонок из Вязьмы – всё решило дело.
Кто был за этим? Биография «санитара»
Александр Мурылёв родился в семье советского офицера, детство провёл в Восточной Германии, где отец возглавлял контрразведку. После школы он окончил медучилище и служил фельдшером в военном госпитале. Позже попытался попасть на журналистический факультет МГУ, но не прошёл конкурс. Работая внештатным корреспондентом, он оказался в казино, где проиграл крупную сумму.
Отчаявшись, Мурылёв вспомнил, что небольшая бумажка из нотариальной конторы – доверенность – может стоить дороже, чем жизнь её подписавшего. Он стал искать одиноких алкоголиков, предлагать им «выгоду» в обмен на подпись, проверяя отсутствие родственников. Полученные доверенности позволяли ему оформлять приватизацию, продажу и выписку чужих квартир.
Проверка нотариуса выявила ужасный факт: Буланенков подписал доверенность через два дня после своей смерти. Кроме того, в деле нашлись две другие доверенности, оформленные в июле 1993 года – от Сидорова и Трошина, оба их владельца исчезли.
В картотеке неопознанных также оказалось дело Ершова: он жаловался прокурору, что Мурылёв предлагал обмен двухкомнатной квартиры на однокомнатную с доплатой, а после исчезновения Желеcова квартира оказалась запечатана. Через неделю Ершов тоже исчез.
Один вечер за рулеткой – и долг, который он решил закрыть чужими квадратными метрами.
Список жертв и методы убийств
Мурылёв признался в убийстве восьми человек. Его «инструменты» варьировались от арбалета и гарпуна до клофелина, шнура, топорика и даже падения в открытый люк. Он контролировал пульс жертв – привычка фельдшера, превратившаяся в ритуал.
«Я санитар Ельцина, очищаю общество от маргиналов, а деньги пущу на общественно полезные дела – например, на частное сыскное агентство в Германии».
Сейчас система регистрации прав собственности защищена ЕГРН, но схемы с поддельными доверенностями и «помощью» пожилым людям всё ещё находятся в тени.
Эта история напоминает, что самый опасный документ – тот, который подписан доверчивой рукой.
